Пожар

Отправился Гриша наконец забирать свой телефон в автосалон. Амелия вела его к кабинету, а Гришу распирали вопросы:

— А этот Лука давно директор у вас?

— Давно, — односложно ответила Амелия.

— А где он живёт?

— Не ваше дело, — буркнула Амелия.

— У него такой кабинет большой, и он там один сидит? — Грише хотелось хоть что-то разузнать.

— Не один. С Людмилой, — слегка улыбнувшись, ответила Амелия.

— Я не видел в прошлый раз никого.

— Это не человек.

— А кто?

— Цветок, — ответила Амелия и постучала в дверь.

Лука сидел за столом и элегантно палочками ел суши. Телефон лежал на краю стола. Он подал жест рукой зайти. Гриша подошёл и забрал телефон. Лука отложил суши и не отрываясь стал смотреть в монитор.

— Видео было, — сказал Гриша.

— Было, — сухо ответил Лука, не отрывая глаз от компьютера.

— Тогда как же так? Адвокату Никите отрезали голову, а потом он живой с семьёй выходил из лифта? — не понимал Гриша.

— Было ли в нём что-то подозрительное? — спросил Лука.

— Нет вроде. Я не заметил, — припоминая, ответил Гриша.

— То есть вы не заметили разницы? И семья не заметила, — сказал Лука. — Тогда всё прекрасно.

На его лице была видна гремучая смесь сарказма с беспросветной тоской. Гриша чувствовал, что надо что-то ещё сказать. Нельзя просто так уйти.

— А вы с этими заморскими сушами поаккуратнее! — предупредительно выдал Гриша. — Я как-то съел, так из метро пришлось выскакивать, такой понос прохватил! Гвоздём. До туалета еле добежал. А он на улице по шестьдесят рублей! Пришлось заплатить. Полный унитаз, даже ёршиком воспользовался. Надеюсь, вас так не скрутит!

— Спасибо, Гриша.

— Да не за что! Приятного аппетита, — закончил Гриша.

Вдруг из-за открытой двери послышался лай. Видимо, кто-то зашёл в автосалон с собакой.

— Закройте, пожалуйста, дверь, — сказал, поморщась, Лука.

— Не любите зверей? — спросил Гриша.

— Людей, — ответил Лука.

Он встал и подошёл к растению на подоконнике. Теперь Гриша увидел Людмилу. Листья у неё были зелёные, а с внутренней стороны фиолетовые. В серединке на соцветиях пара маленьких белых цветков с тремя листиками. Лука достал салфетку и бережно принялся протирать листья от пыли.

— А почему у вас цветок Людмилой зовут? — спросил Гриша.

— А почему нет, — невозмутимо ответил Лука.

— Ну просто я первый раз слышу, чтобы растению дали имя, — удивлялся Гриша.

— Много чему ещё удивишься. В первый раз, — сказал Лука.

Гриша обратил внимание на контраст. У Луки было мощное телосложение, высокий рост, но он двигался с грацией и достоинством.

— А было ли зло злом? Спроси у своего друга, — сказал внезапно Лука.

— Какого? — удивился Гриша.

— Из пентхауса.

— У Сивы? Но почему?

— Потому что это его автосервис!

— Да у него не может быть автосервис, он так юно выглядит. Ему сколько лет-то?

— Ключевое слово здесь: выглядит, — ответил Лука. — Достаточно ему лет. А выглядим мы так, как хотим. Что больше подходит под конкретную задачу. Спроси у него, что случилось с Никитой. И почему все должны участвовать в его игре.

— Вы расстроены? — участливо спросил Гриша.

— Так же, как и ты, когда тобой играют. Но я не могу уйти. Я — часть замысла.

Вышел Гриша от Луки и увидел, как вокруг дома стоят красные пожарные машины, народ толпится, пожарные со штангами снуют туда-сюда. Он поднялся на свой этаж, который оказался весь в дыму. И тут Гриша понял, что это горела его дверь и квартира! Мамы дома не было, она с утра ещё ушла с Аллой.

— Что произошло, почему загорелось? — лихорадочно спрашивал Гриша пожарных.

— Я точно не знаю, — ответил один. — Молодой человек с синими волосами вызвал нас, сказал: квартира горит!

— Это Сива, — сказал Гриша. — Пойду к нему узнаю.

Дверь в квартиру была открыта. Гриша зашёл и увидел Сиву. Он сидел на полу в белой комнате. Перед ним лежали шахматы. Он двигал фигуры. Сам с собой. И смеялся. Громко. Заразительно. Как ребёнок.

— Ты чего? — спросил Гриша.

— Я выиграл. У себя же. И проиграл. Одновременно. Это так весело!

— Сива, у меня квартира сгорела, сказали, что ты вызвал пожарных! Что произошло? Ещё я был в автосалоне у директора Луки, и он сказал, что автосервис принадлежит тебе! Значит, ты знал, что там происходит?

— Всему своё время; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время разбрасывать камни, и время собирать камни.

— У меня ощущение, что ты играешь со мной, — раздражённо сказал Гриша.

— Да и наслаждаюсь процессом, — ответил Сива.

— Звучит жестоко, — сказал Гриша.

— А что такое жестоко? — спросил весело Сива.

— О, я тебе покажу сейчас, что такое жестоко!

И тут Гриша быстро схватил его за шиворот, поднял и прижал к окну.

— Я тебя выброшу из пентхауса! Прямо из панорамного окна! Я на взводе. Не могу понять, что вокруг происходит. А ты ещё секреты какие-то держишь!

— Оно не открывается, — прохрипел сдавленный за горло Сива. — Выбрось меня из вот этого окна. Я помогу открыть, — Сива показал рукой на окно.

— Ты сумасшедший! Просто больной на голову!

— Благодарю. Приму это как комплимент, — кивнул Сива.

Гриша выпустил его из рук.

— Твою квартиру поджёг я. А потом вызвал пожарных, — сказал Сива.

— Что? Ты поджёг мою квартиру?!

— Ага, — весело ответил Сива. — Теперь ты свободен! От вещей. От надо. От «чтобы как у всех». Я знаю, ты спросишь про Никиту. В далёком детстве он получил урок от своего отца, что нужно не вызывать осуждения, быть примерным мальчиком. Закончить хорошо школу и поступить в институт. Получить престижную работу. Жениться не по любви, а потому, что надо. Он живёт по шаблону. Как алгоритм. Его можно заменить. И его заменили. Не потому, что он плохой юрист. А потому, что он уже не человек. Ты видел его в подъезде? Это не он. Это его копия. Она лучше. Эффективнее. Она не устаёт. Не злится. Не задаёт вопросов. И семья не заметила. Потому что — такие же.

Гриша молчал. Он думал о сгоревшей квартире, о том, что и его можно заменить.

Сива смотрел на него проницательно, вглядываясь, ожидая реакции. Гриша рассмеялся во весь голос.

— Ладно, ещё заработаю! — махнул рукой Гриша. — А нет, так не были богаты, не к чему и начинать!

Сива хитро улыбнулся.

— Два глаза, чтобы смотреть, и один, чтобы видеть, — сказал Сива и приложил указательный палец между бровей.

— Это ты к чему? — спросил Гриша.

— К тому, что ты смотришь и не видишь, слушаешь и не слышишь. «Возлюби ближнего, как самого себя», — процитировал Сива и добавил: — Ведь это и есть ты.

— Почему это я? — спросил Гриша. — Есть я и есть другие люди.

— Никого нет. Есть только ты и я, — медленно сказал Сива.

Они стояли. Молча. Посреди большой белой комнаты.

— Как говорила моя мама: «Всё едино…» — Гриша прервал паузу.

— Можно мне отдельно, — закончила фразу Кристина.

Она стояла в дверях. Вернулась. Увидела пожарных и поднялась.

— Мам? — удивлённо спросил Гриша.

— Здравствуйте, мне сказали, что ты здесь, — сказала Кристина, заходя в квартиру. — Этаж весь в дыму, квартиру тушат. Хорошо, что документы с собой, а денег у нас никогда не было!

— Вот и я подумал, что самое ценное — это мы сами! Не к чему и переживать. Пусть тушат спокойно, а потом вернёмся.

— Извините за беспокойство, мне было очень интересно увидеть твоего друга Сиву, — сказала Кристина, стоя в дверях.

— Это ваша квартира. Я вам и Грише её дарю, — сказал Сива. — Сделаете ремонт по-своему. А сам хочу отправиться путешествовать. В белом шкафу в прихожей вы найдёте небольшую денежную компенсацию за причинённый ущерб.

— Ого, чтоб я так жил! — послышался голос Кристины.

— Мама нашла деньги, — уверенно сказал Гриша.

— Может, вам автомобиль купить? У нас рядом как раз автосалон есть, — предложил Сива.

— Да, прекрасная идея! — воскликнула Кристина. — Сдам на права и куплю! Буду рассекать по Москве на своей машине. Как это я удачно зашла к вам. Благодарю, Сива. Кстати, а что значит ваше имя? — спросила Кристина.

— Во благо, — ответил Сива. — Сива — это не имя собственное. Но чтобы стать Сивой, нужно прочувствовать всё: и боль, и радость, и зло, и добро, и жизнь, и смерть. Разделение условно. Это свойство ума. И языка. Все люди, когда-либо жившие на Земле, — это одна и та же душа, отражённая в миллиардах. Причиняя боль другому — ты причиняешь её себе. Радуя другого — ты делаешь радостнее себя.

— А я никогда в жизни не путешествовал далеко, — сказал Гриша.

— Ворона на время отдадим Серафиме. Теперь её черёд подтирать за ним. За мной! Впереди столько интересного!