Утка и святая вода

— Привет, Сима! — радостно поприветствовал Гриша Серафиму, как только она открыла дверь.

— Рада тебя видеть! Заходи, — приветливо ответила Сима.

Гриша протянул Библию.

— Ух, прочитал! Невероятные приключения евреев в Африке, — махнул рукой Гриша. — А над «Песнью Песней» я плакал. За душу берёт. А «Апокалипсис» в манге читался бы лучше. Эпичнее.

— Традиция жива, пока в ней есть место для открытий, — сказала Серафима. — Когда прочитанное становится личным опытом и у ученика хватает смелости пойти собственным путём.

— Пойдём гулять, пока погода хорошая? — предложил Гриша.

— Пошли, я только переоденусь, — согласилась Серафима.

Она что-то снова готовила. В огромной кастрюле. Сима подошла к плите, помешала длинной ложкой и выключила. Потом подхватила эту кастрюлю и переставила её на стол под подставку. Пошла переодеваться. Гриша из любопытства решил заглянуть в кастрюлю. И коснулся ручки и крышки.

— Горячо как! Я не думал, что она такая раскалённая, ты её так легко брала без хваталок, — вскрикнул Гриша и сразу отдёрнул руку. Крышка упала со звоном.

— А зачем ты трогал? — раздался голос Серафимы из-за двери. — Каждый находится на своём уровне сознания и возможностей. Делай, как можешь.

— Я могу только с хваталками. Я обжёгся без них, — сказал Гриша. — А ты нет? Тогда я бы хотел так тоже уметь.

— Я — нет. Ты думаешь, что мир вокруг тебя твёрдый, а он мягкий и податливый, как пластилин. Всё в голове и нигде больше, — ответила Серафима и замолчала.

Гриша в ожидании стал ходить по квартире. Комнаты у Симы были выполнены в нежных, натуральных тонах. Не в таких белых, как у Сивы, но тоже в светлых. И снова была Чёрная комната.

— У тебя Чёрный чулан есть, как у Сивы, — сказал Гриша, когда Сима вернулась.

— Да, но, похоже, я не умею им эффективно пользоваться. Я бы хотела быть как ты, — задумчиво ответила Серафима.

— В смысле как я? — не понял Гриша.

— Не знать, ошибаться, любить, дружить, ненавидеть…

— И в чём проблема? — спросил Гриша.

— Я слишком идеальная. Правильная. И знаю всё наперёд.

— Так это ж отлично! — радостно сказал Гриша.

— Развиваться некуда, — ответила Серафима. — Пешка может стать ферзём. Кем угодно. А ферзь, пусть и самая могущественная фигура, но он не может изменить свою природу.

— Так все фигуры нужны в игре, — сказал Гриша. — И конь, и слон, и кто там ещё есть.

— Да… в игре все нужны, — повторила Серафима.

— Я, например, могу посмотреть фильм раз пять и всё равно удивляться и плакать в финале. Как будто ожидал в этот раз другого конца, — сказал Гриша.

— Это талант! — сказала Серафима, и оба засмеялись.

На Серафиме было надето летнее платье жёлтого цвета ниже колена с рукавами три четверти. И белые кеды. Смотрелось всё вместе просто и мило для прогулки.

В парке днём было немноголюдно. Светило солнце, но было много деревьев, и можно было гулять под их тенью. Рядом был пруд с утками. Доносилось их кряканье. Стояли киоски с мороженым и прохладительными напитками, хот-догами. Гриша с Симой купили по мороженому и пошли посидеть около пруда на скамейке.

— Хочешь, тебя историей посмешу? — спросил Гриша.

— Про утку, — сказала Серафима.

— Да, про утку. Ты знаешь, что я расскажу. Но не знаешь как. Слушай. Я когда только в Москву переехал, утку на пруду поймал и съел. Денег совсем не было. Всё, что мамка дала из сбережений, на съём комнаты в общежитии потратил. А зарплаты ещё не дали. Было несколько дней, что вообще голодный ходил. Тогда я на последние деньги купил три картофелины в магазине, пошёл на пруд и поймал утку! Ну а что, это же дичь! Свернул шею и отнёс в место для жарки барбекю. Там можно костёр разводить и готовить. До этого взял газету в метро. Постелил на стол. В церкви неподалёку набрал святой воды в пластиковую бутылку. Умылся и руки помыл. Ощипал утку. Разжёг костёр, нанизал утку на ветку. И приготовил. Картофель запёк в углях. Такая вкуснятина получилась! Наверное, из-за того, что я был очень голоден. Запил святой водой. Утка помогла мне выжить в Москве!

Гриша рассказывал настолько эмоционально, живо, что это тронуло Серафиму. Чувствовалось, что он прожил всё на своём опыте. А не вычитал в книгах.

— Впечатляет, — воскликнула Серафима. — Просто быть вегетарианцем, когда есть выбор и деньги. А когда нет, то радуешься тому, что поймаешь. Хоть бы что-то поесть.

— Голод не тётка, — сказал Гриша. — Селфи сделаем на память?

— Давай! — согласилась Серафима.

Гриша потянулся в задний карман за телефоном. Но он оказался пустым. Сердце бешено заколотилось.

— Это я телефон забыл в автосалоне, получается! — с досадой воскликнул Гриша. — Решил видео показать, положил на стол, а забрать забыл.

— У Луки в кабинете, — сказала Сима.

— Да, у Луки. Всё ты знаешь, — сказал Гриша, но в эту же секунду переключил своё внимание на то, как вернуть телефон. — Мне надо вернуться скорее в автосалон.

— Да, понимаю, — сказала Сима. — Ты тогда беги быстрее, а я ещё погуляю.

Гриша попрощался с Серафимой и бегом побежал в автосалон. А Серафима посмотрела ему вслед, потом на пруд с утками и сказала: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам».

Все двери в автосалоне — закрыты. Никого. Тишина. «Придётся опять идти на эту противную мойку и искать Амелию. Может, она мне откроет кабинет», — размышлял Гриша.

В этот раз решил Гриша ногой дверь не открывать. Спокойно зайти.

— Снова здравствуйте, — начал Гриша, увидев Зловонного карлика, выглядывавшего из-за машины. — Я забыл свой телефон у вашего директора в кабинете. А там сейчас никого нет. Мне нужна Амелия, может, она сможет мне открыть? Вдруг у неё есть запасной ключ?

— Ключа у меня нет, кабинет закрыт, директор уехал. Приходите завтра в обед, — ответила Амелия и исчезла за дверью.

«Это сколько же мне часов без телефона провести придётся! Может, и хорошо немного от него отвыкнуть», — вздохнул Гриша. Больше на мойке никто не сказал ему ни слова. На улице Гриша встретил Сиву, выходящего из машины. Водитель. Бледный. Мягкие черты. Отстранённый взгляд. Он привозил Сиву — и исчезал. Как будто растворялся в воздухе. Как будто не отсюда.

— Привет, Сива! — начал разговор Гриша. — Как дела?

— Лучше всех, — бодро ответил Сива и подошёл к Грише.

— Ты куда-то ездишь? Учишься?

— Я вечный студент жизни! — воскликнул Сива. Поднял вверх руки и стал пританцовывать.

— Шутишь. Понятно. Ну что, загадил тебе ворон белую квартиру? — иронически спросил Гриша.

— Он у меня в душевой в туалет ходит, сидя сверху на перекладине. И смывать легко сразу. А в комнатах, где места облюбовал, я пелёнки одноразовые стелю.

— А чем ты его кормишь?

— Я же мясо не ем, и ему не даю. Кашами кормлю с бобовой смесью. И витамины для птиц туда добавляю. Орехи кедровые любит. Это он у тебя мясо ест.

— Да, мама ему тоже смесь каш давала. А я фарш с яйцами.

Вдруг Гриша увидел Альберта. Тот махал ему рукой и шёл к ним.

— Сива, это Альберт, мой друг и сосед, — представил его Гриша.

— Привет, Сива! — сказал Альберт. — Гриш, ты мне помочь с мамой поговорить обещал. Она сегодня в семь вечера приедет ко мне.

— Отлично, я приду, как сказал, поговорю с ней, — ответил Гриша.

— И я приду, — кивнул Сива. — Ты только дверь до конца не закрывай, чтобы мы могли зайти, — сказал Сива.

Ребята пришли к назначенному времени. Из-за приоткрытой двери был слышен громкий поставленный учительский голос:

— Я — мать, я знаю, что для моего сына лучше! Сказала, что будешь музыкантом, значит — будешь! Иди репетируй!

— Мам, у меня не получается, — слабым голосом сказал Альберт.

— Плохо стараешься. Больше занимайся, и получится!

— Я не хочу быть музыкантом.

— Поговори мне ещё! Я всю жизнь мечтала в оркестре играть, но ты родился, и надо было деньги зарабатывать. Отца твоего сама знаешь — снега зимой не выпросить! Алименты платил копейки. Я всё тянула одна. Некогда было. Вот теперь я только преподаватель. А могла быть солисткой! Но у тебя всё получится. Ты сделаешь это ради мамы.

— Да, мама, — обречённо ответил Альберт.

Гриша с Сивой слушали разговор из-за приоткрытой двери.

— Смотри, что происходит! Надо спасать парня, — воодушевлённо сказал Гриша.

Сива вошёл первым. Без стука. И начал разговор:

— Это была ваша мечта стать музыкантом и играть в оркестре, а не его. Ваш сын — не вы. Он отдельный человек со своими желаниями и талантами. И с этим нужно считаться.

— Вы кто такие? — испуганно воскликнула мама Альберта.

— Это мои друзья: Сива и Гриша, — сказал быстро Альберт.

— Сочувствую, что вам пришлось одной воспитывать сына, — вступил в разговор Гриша. — Но Альберт любит вязать и шить, а не музыку. Позвольте ему развивать свои таланты. Меня тоже одного мама растила. Отец ушёл в туман ещё до моего рождения. Даже алименты не платил. Просто исчез. Приезжий был. Мама дала свою фамилию.

— Вот отец-подлец! — эмоционально включилась мама Альберта. — Меня Алла зовут. Ну иди сюда, мой бедненький, я тебя обниму!

— Станешь дизайнером, откроешь шоу-рум, я у тебя одежду покупать буду! — подхватил Сива.

— Ух ты, было бы здорово! — обрадовался Альберт.

— Моя мамка на днях в Москву приедет ко мне, — продолжал Гриша, освобождаясь из объятий. — Я вас познакомлю!

Так и произошло. Познакомились мама Гриши и мама Альберта. А потом Гриша их видел через окно в кофейне недалеко. Кристина и Алла сидели за столиком и о чём-то упоительно беседовали. В Консерваторию на концерты вместе ходить стали. Алла билеты доставала. А потом она устроилась в джазовый квартет играть на контрабасе. Мечту свою реализовывать. Теперь на вечера джазовой музыки приглашала Кристину.

Мама Гриши очень удивилась, что ворон принадлежит соседу из пентхауса Сиве.

— Надо же, какое совпадение, что ты в одном доме с ним квартиру купил, и вы встретились!

— Как-нибудь вас познакомлю, — сказал Гриша.