Москва. Общага. Ворон

Надоело Грише Ширинкину жить у себя в родном городе. А город-то хороший, но маленький. Всё он знает там уже, все места обошёл. Хотя ходить особо и некуда. Часами подряд сидели они с друзьями рядом с супермаркетом. Смеялись. Болтали ни о чём. Закончил Гриша школу и сказал мамке своей:

— Хочу деньги большие зарабатывать, а работать не хочу. Ну в смысле напрягаться особо. Ловить тут нечего. Поеду в Москву. Дай денег на первое время.

Мамка достала из сбережений. Он сел на поезд и уехал.

Раннее утро, солнечные лучи, пахнет свежо. Поезд медленно подходил к вокзалу. «Добро пожаловать в столицу» — виднелась большая надпись. Сердце у Гриши сжалось, застучало: «Как моя жизнь тут сложится? Ну посмотрим», — думал он. Поезд остановился на перроне, и сразу все куда-то побежали. Это было первым, на что обратил внимание Гриша. Спешка в Москве — по сравнению с его городом там жизнь текла гораздо более медленно и размеренно. Широкие улицы, большие проспекты, сталинские высотки, кофейни в книжных магазинах, растущее метро. Пахло возможностями.

Быстро понял Гриша Ширинкин, что и в Москве ему ловить особо нечего. Никто его там не ждал, работу не предлагал, а жильё снимать дорого. Зато волосы себе отрастил длинные, ниже плеч, тёмный шатен. Он их в косу заплетал. Нравилось ему так. А в родном городе его несколько раз побить за это пытались. Дразнили. А тут в Москве он большую свободу почувствовал: всем всё равно, как ты выглядишь, его здесь никто не трогал. Работу бы ещё найти. Пытался он устроиться официантом в ресторан — так заказы принимать не смог, всё забывал и перепутывал. А когда нёс поднос — упал и перебил всю посуду. И посетителей едой испачкал. Уволили его. Устроился кассиром в супермаркет. Сидел и целый день пробивал товары на кассе. Укачало его под конец дня, и стошнило прямо на кассу. Уволили. Устроился тогда грузчиком.

Однажды, когда разгружал машину, вдруг заметил какое-то шевеление под деревом недалеко. Подошёл поближе и увидел взъерошенного ворона. Клюв мощный, но перья ещё детские — матовые, цвета сажи, без взрослого глянцевого блеска. Птица открыла пасть, рот внутри был пятнистым, грязно-розовым с чёрным — верный признак молодой птицы, подростка. Гришу удивило, что у него глаза разные: один серо-чёрный, а второй почему-то зелёный. Ощущение было такое, что его выставили на улицу прошлые хозяева: ворон оказался ручным, людей совершенно не боялся, только недовольно щёлкал клювом. На улице холодно, поздняя осень уже. Решил Гриша забрать его к себе. Сунул под куртку, где тепло. А ворон голову вытащил наружу, смотрит вокруг странными глазами, наблюдает. Отнёс домой после смены. А снимал он комнату метров десять в общежитии.

Как только зашёл — выпустил его из-под куртки, и ворон сразу вспорхнул на шкаф и уселся там. А Гриша пока посмотрел в интернете, чем его кормить. Смешал ему сырой говяжий фарш с варёной овсянкой, растёр яйцо со скорлупой. В интернете написали, что молодой птице нужен кальций. Ворон схватил кусок мяса и стал бить им по полу, будто бы надо «убить» добычу. А потом стал есть. Очень быстро вся комната стала в брызгах фарша. А что он не съел — ворон пытался спрятать в карман Гришиной куртки. Себе в запас. Гриша отнял. Потом он выключил свет и лёг спать, потому что на работу утром рано вставать. Последнее, что он слышал, было скрежетание лапок ворона по шкафу. И крепко уснул.

В окно брызнул первый серый свет осеннего утра, ворон проснулся. Он издал сиплое, оглушительное «КРРОА-КРРОА!», от которого Гриша подпрыгнул на кровати. Зато это было лучше будильника. Сразу жёсткий подъём. Гриша быстро собрался и, не завтракая, побежал на работу. Ворону оставил еду, воду в крышечке и открытое окно — пусть улетит, если захочет.

Вечером, когда Гриша вернулся и зашёл в комнату, его сбил с ног резкий запах. Из матраса клочьями торчал поролон, смешанный со слипшимся мясным фаршем. Ворон ведь не просто спрятал мясо в матрас — он его там прикопал, а в тёплой комнате общежития сырой фарш за день пустил характерный запах. Подушку разорвал. У домашних тапочек выклевал глаза. Это были толстые тапочки в виде медведей гризли с глазами. Теперь это стали страшные безглазые мишки. Фильм ужасов. Но самое жуткое было то, что ноутбук Гриши был включён, и на экране в текстовом редакторе было написано одно слово: СИВА.

«Это что, Сива? Кто Сива? Ты Сива?» — недоумевал Гриша. Сам ворон сидел на вершине шкафа, среди собственного помёта, и самозабвенно, с гордым видом вытирал испачканный в перьях из подушки клюв о деревянную стенку. Иногда издавал довольное, тихое «Кхек-кхек», будто хвастался проделанной за день работой.

«Вот вредный, — подумал Гриша. — Я же к тебе со всей душой, а ты такой домашний террорист-гопник оказался! Тебя за это, видимо, и выперли предыдущие хозяева».

Весь свой единственный выходной Гриша оттирал птичий помёт и искал заначки еды по тухлому запаху. Застелил верх шкафа газетой, чтобы хоть на неё гадил, а не на сам шкаф. Ноутбук спрятал в ящик стола. Ворон днём улетал в окно. Вечером, как темнело, он возвращался. Если окно было закрыто зимой от ветра и холода, то он сидел на карнизе и стучал клювом: открой мне! Заскакивал в комнату, весь холодный с мороза. Иногда разрешал почесать ему головку, спинку или грудку под клювом. Так и остался ворон жить с Гришей. Полинял и стал совсем чёрным, с глянцевым металлическим блеском. Один его глаз из серого стал глубоким, тёмным. А второй не изменился — с зелёным оттенком остался и прямо человеческий взгляд. Гриша работал разнорабочим, на складе грузчиком, и ещё в общаге помогал, если кому-то нужно забить-прибить что-то, с переездом. Так он со многими жителями познакомился.

Однажды готовил Гриша на общей кухне еду, а дверь в комнату плохо прикрыл. И ворон клювом её открыл и вслед за Гришей на кухню проник. Спрятался за шкафом. А тут мадам комендант общежития на кухню пришла. Её так называли все жильцы — мадам комендант. Это была крупная женщина с охрипшим властным голосом. Зашла проверить, всё ли чисто, в порядке. А ворон из-за шкафа выскочил и за щиколотку клювом как её ущипнул! Она вскрикнула, стала орать: откуда птица? Тут и остальные жители подоспели из своих комнат. Птица! Чёрный ворон! Откуда?! Гриша сказал, что это он принёс, и извинился. Сказал, что он больше не нападёт и будет тихо сидеть в его комнате. Но жители униматься не захотели.

— Да он колдун, — сказал уверенно бородатый пожилой мужчина из двери напротив кухни, — наведёт порчу, и у нас денег не будет!

— Можно подумать, они у вас сейчас есть, — парировал Гриша.

— Есть, — сказал бородач вполголоса.

Гриша знал, что тот сдаёт две квартиры в Москве, а сам живёт в этой общаге и имеет задолженность по оплате за маленькую комнатку.

— Какой грех! Волосы длинные у самого, и ещё чёрный ворон! Ворон — это дикая птица. Почему он с ним живёт? Не бывает так! Надо его выселить! — громко заорала морщинистая тощая старушка и сразу поджала обиженно губы.

Громче всех кричала. А ведь Гриша ей помогал полочку прибить и кран починил. Пока работал, она громко рассказывала:

— А ты знаешь, что Нинка из комнаты в конце коридора — проститутка!

— У вас есть какие-то доказательства? — спросил Гриша.

— Да зачем мне доказательства, я это нутром чувствую! Ну сам подумай: одна молодая девушка в общежитии. Что ей делать?

— Я не знаю, и меня это не касается, — ответил Гриша.

Курение в общежитии было запрещено, а она дымила как паровоз в своей комнате втихаря. Зато других осуждала. Однажды мадам комендант её застукала, так эта старушка сказала, что её бес попутал, а сама она в жизни сигарету в руках не держала! Сказала, что это больше никогда не повторится, просила её не выселять, потому что жить ей негде. А мужик бородатый занимался астрологией, на картах гадал, и клиенты к нему приходили. А он врал, что это его троюродные родственники ходят ему помогать. Работать он не может, потому что проблемы со здоровьем. Каждый раз, когда в конце месяца он приходил оплачивать свою комнату, он зажимал наличку крепко в потной руке и, делая мученический вид, говорил:

— От сердца — последнее отрываю! Как цены растут в магазинах, пожилому человеку не прожить!

И разыгрывал такое представление каждый месяц. Мадам комендант ему верила и позволяла платить в рассрочку или задерживать оплату, говоря:

— Ну как будет денег побольше, так и отдашь потом.

Он возвращался в свою комнату с этими деньгами, так и не заплатив. «Надо же, опять прокатило», — удивлялся он. Гриша это хорошо слышал.

— А вдруг птица заразная, на нас всех нападёт и покусает. И мы все умрём! Я боюсь. Из-за него может новая пандемия начаться, — тоненьким голоском пропищала молодая девица Нина, жившая в конце коридора, и убежала мыть руки.

— Выселить! Выселить! — решение принято быстро и единогласно. Для бывших соседей он мгновенно стал врагом номер один.

Вернулся Гриша в свою комнату, собрал свои немногочисленные вещи.

— Что ж ты наделала, глупая птица! Нас теперь выселяют. Придётся искать новое жильё, а эта общага была недорогая и от работы недалеко! — расстроился Гриша.

А ворон только смотрел на него немигающим взглядом, немного наклонив голову. Сунул он ворона в куртку, взял рюкзак и ушёл.