Встреча

Как договаривались, принёс Гриша на следующий день ворона в новую квартиру. Дверь открыл. Сам сел ждать посреди запакованных коробок, строительных материалов, банок с краской, шпаклёвкой и стремянкой. Маму Гриши звали Кристина и поселилась она в гостинице неподалёку. Приехала помочь с обустройством квартиры. У неё были медного цвета длинные вьющиеся волосы и миндалевидные глаза чайного цвета. Кто видел вместе Гришу и его маму, все говорили: «одно лицо». Так они были похожи, кроме цвета волос — Гриша был тёмный шатен. Его мама говорила, что цвет волос ему от отца достался. Гриша своего папу никогда не видел. Он куда-то исчез ещё до его рождения.

— Попадись он мне только! Накрутила бы ему одно место, — говорила эмоционально Кристина.

Растила она Гришу одна и работала в библиотеке в родном городе. А вот Гришу приучить к чтению она не смогла. Зато теперь была рада, что Гриша ведёт свой канал про книги. В школьные годы Кристина увлекалась шахматами и выигрывала турниры. Но потом пришлось их оставить, потому что нужно было ухаживать за своими родителями. Они тяжело болели. Проработали всю жизнь на вредном предприятии. Потом они умерли, и остались сбережения, из которых она брала, чтобы отправить Гришу в Москву. Сама Кристина в молодости тоже мечтала в столицу переехать. И поэтому сына сразу поддержала.

— Не сложилось, обстоятельства не позволили, — так она сама объясняла.

Теперь Кристина с удовольствием приезжала к Грише в Москву. Когда увидела ворона в первый раз, воскликнула:

— У него глаз зелёный сверкает как изумруд! Какие птицы необычные в Москве водятся. Я у нас в городе сроду таких не видела.

Кристина готовила ворону смесь каш: гречка, рис, горох, пшено, добавляла туда детское питание и два перепелиных яйца. Эту тюрю ворон ел с удовольствием.

— А ты его как-то назвал? — спросила она однажды у Гриши.

— Не-а, даже не подумал, — ответил Гриша. — Он же один у меня ворон, так что ни с кем не спутать.

— Ладно, пусть безымянный останется, — решила Кристина. — Взрослого, наверное, к имени уже не приучить.

Сейчас её не было, Гриша один ждал Сиву. Ворон перелетал с места на место, осматривая новое пространство. Сколько знакомых объявилось, когда Гриша рассказал, что купил квартиру в Москве! Старые школьные одноклассники, которые на него никогда внимания не обращали, сразу захотели приехать к нему погостить. Бывший коллега по работе на складе посмотрел пристально и сказал:

— Квартиру купил, да. Ну здорово. Будем на связи. — И руку пожал, а раньше даже не подавал.

Гриша и не подозревал, что у него столько «друзей».

Сива не заходил. Он являлся. Не здороваясь. У него были большие выразительные глаза. В них могла отразиться целая Вселенная. И выражение лица как будто он всё время в предвкушении чего-то необыкновенного. Чуда. Жить явно ему было очень интересно. На нём в этот раз была рубашка в романтическом стиле века восемнадцатого, жилетка, брюки и чёрно-белые кеды. Как только ворон увидел Сиву на пороге квартиры, он полетел к нему и сел на плечо.

— Ой, это мой ворон! Как я рад тебя видеть снова! — радовался Сива и гладил ворона по спинке. А тот ластился, чесал клювом руку. — А чего ты тут посреди коробок расселся? Когда ремонт-то закончишь? — обратился он к Грише.

— Надеюсь, что скоро.

— Пошли ко мне. У тебя тут сидеть негде пока.

Квартира Сивы была на последнем этаже. Пентхаус с панорамными окнами и террасой на крыше. Вид с высоты птичьего полёта на город. Выполнена в светлых, белых, натуральных тонах. Из мебели был только белый шкаф в цвет стен в прихожей и большой диван бежевого цвета с небольшим низким столиком рядом. В углу валялась шахматная доска с разбросанными фигурами. «Интересно, с кем он играет?» — не успел подумать Гриша, как Сива весело ответил:

— Играю сам с собой.

Спал Сива на полу в другой комнате. Точнее, на татами. «Это такой коврик плетёный», — пояснил он Грише. Квартира огромная. Комнат много. Картин не было. Только белые стены, белый пол, белый потолок с подсветкой по периметру. Никакой люстры в центре. «Чистый холст», — объяснил это Сива. И начал танцевать в центре комнаты. Кружиться вокруг себя, подпрыгивать, размахивая руками. Все комнаты были одинаково белые. Кроме одной.

— А где здесь свет включается? — спросил Гриша.

— А здесь свет не включается. Его тут нет. Это Чёрная комната. Моя личная Тьма. Без погружения в свои тёмные части не найдёшь выход на свет. Я сижу в абсолютной темноте. И встречаюсь с изнанкой себя. Здесь я беспощадно честен с самим собой. Я превращаю страдание в ресурс. Тоску в творчество. Боль в топливо. Страх в свободу. У каждого своя Чёрная комната, — подытожил Сива.

— У меня нет Чёрной комнаты, — сказал Гриша. — У меня однокомнатная квартира.

— У всех есть Чёрная комната, — ответил Сива. — Но не все умеют ей пользоваться. Многие боятся туда даже заглядывать. Пытаются не замечать. Делают вид, что её не существует. Но то, от чего ты убегаешь, однажды догонит и сожрёт.

— Да, — сказал Гриша. — Я вот лёгких денег хотел, ради этого даже в Москву переехал. Думал, здесь легко заработать. Оказалось — показалось. Надо трезво смотреть на себя. А не представлять красивую сказку о лёгкой жизни в столице.

— Есть вещи, которым может научить только опыт, — добавил Сива.

— А чего ты не хочешь обустроиться? — Гриша решил сменить тему. — Кровать поставить, кухню? Где плита? Как ты готовишь?

— Мне не нужна плита. Я не готовлю. Ем только свежее. И люблю пустое пространство. Пусть дышит.

— Одни овощи жрёшь? Да если бы я так питался, то давно ноги протянул!

Гриша был высокий и крупный парень. К тому же он проработал грузчиком несколько лет. Физический труд развивает мускулатуру.

— И фрукты, — ответил Сива.

— Ты отличаешься, — сказал Гриша. — Меня вот в школе за длинные волосы одноклассники ненавидели. Что я неформал. Ещё я чёрную одежду носил. Немарко. И уши проколол, серьги-кресты вставил. Я был не такой, как положено по их мнению. Но мне было пофиг. Я не стригся. Дразнили:

— У тебя длинные волосы, как у бабы!

— Ну вот баба и что? — отвечал я им.

— Если ты отличаешься, то всегда будешь чувствовать себя одиноким и другим. Если ты особенный. Я вот тоже неформ с синими волосами и своим стилем одежды, — добавил Сива.

— Да я когда тебя первый раз увидел, то обалдел. Синие с чёрным волосы, белая рубашка, шорты, галстук и моет пол! — говорил Гриша. — Я блог веду уже который год про книги. И обязательно найдутся те, кто будет писать гадости. Просто зайдут на твою страницу и напишут. И даже смотреть видео не будут. Им не нужно разбираться. Они поорать приходят.

— Это точно, — сказал Сива и продолжил: — Люди выбирают тяжесть. Они упорно избегают лёгкости бытия. Они найдут нелюбимую работу, наберут кредитов, влезут в отношения, высасывающие всю энергию и силы. А потом будут анонимно в сети срываться на тех, кто что-то пишет. Они не могут себе даже представить, что можно быть счастливым вне зависимости от обстоятельств, здоровым без диет и таблеток. Они всегда выберут себе в учителя человека с тяжёлой походкой, с седой бородой, который встаёт из кресла кряхтя. И который позволит им не меняться. Они думают, что старость равно мудрость. Но у большинства с возрастом приходят только лысина и морщины.

— С людьми трудно, — вздохнул Гриша.

— А без людей скучно. Представь: человек в дорогом костюме. Выходит из офиса. И при всех разбегается — и сигает в грязную лужу. Специально. В самый центр. Чтобы зачерпнуть воду. Промочить ноги. Испачкать брюки. Он знает, что придётся отмывать. И всё равно это делает. Почему?

— Я думаю, ему просто интересно стало, — заулыбался Гриша. — А ещё коллеги начнут думать о нём: «Глупый», «Странный», «Свободный». Но это реже. Осудить проще.

— Да, дав человеку определение, поместив в определённую коробочку, думать и взаимодействовать с ним становится гораздо проще! — сказал Сива. — В голове уже появляется алгоритм. И когда задают вопрос: а чем человек отличается от нейросети, от машины? И там, и там алгоритм. Да, такой человек уже ничем. Так что, если однажды роботы с искусственным интеллектом заменят человека, то никто и не заметит этой подмены, — засмеялся Сива.

— Если человек живёт по шаблону, в согласии с социумом, а не с собой, то он неотличим от алгоритма. Как говорила моя мама: «Человек живёт ту жизнь, на которую ему хватило смелости», — сказал Гриша, — и прибавил: — Ты теперь заберёшь ворона к себе? А как мне блог продолжать вести?

— Ворон будет к тебе прилетать на съёмки. Он теперь наш общий.

— Правда? — сказал Сива и погладил ворона по голове. Ворон её немного наклонил и сверкнул своим зелёным глазом. Он сидел у Сивы на плече. Видно, что соскучился. Царапал когтями через рубашку.

— Я думаю, что он согласен! — заключил Сива.

— А ты не давал ему имени? — спросил Гриша.

— Нет, зачем ему какое-то имя? Он — Ворон.

— И я не давал, — сказал Гриша.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал Сива.

— С кем ещё? — удивился Гриша.

— С Симой, — сказал Сива.

— Сива и Сима. Это кто? — недоумевал Гриша.

— Серафима. Пойдём, познакомлю!